Все материалы
На главную
Блог эзотерика
Статьи и заметки
Разделы
Карта сайта
Книги
Статьи
Контакты


Все материалы arrow Разделы arrow Практика arrow Часть 1. Бог во мне.
Часть 1. Бог во мне. | Версия для печати |
Статьи - Мировоззрение
Написал Иван   
03.04.2009
Большинство теологов сходятся на том, что Бога нужно искать в глубинах собственной души. “Не иди вовне - писал Блаженный Августин, - иди вовнутрь самого себя, и когда ты внутри обретешь себя ограниченным, перешагни через самого себя”.
Действительно, всякое знание, включая и знание о Боге, может быть достоверным, внутренне убедительным только в том случае, если предмет этого знания дан нам абсолютно непосредственно, “в подлиннике”. Но последнее возможно лишь в том случае, если предмет самолично присутствует в составе нашей душевной жизни. Ведь только душевные явления даны нам с абсолютной непосредственностью.
Отсюда следует, что я могу достоверно знать что Бог существует лишь в том случае, если некоторая “составляющая” моей души - и есть сам Бог или, иными словами, есть не что иное, как Абсолют.

Есть ли что-либо в моей душе, что я мог бы назвать Абсолютом? Если “да”, то что именно в моей душе является непосредственно “божественным”?
Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо хотя бы в общих чертах рассмотреть состав душевной жизни и выяснить основные онтологические свойства различных составляющих души. (Поскольку мы уже подробно рассматривали строение и свойства души в других работах, мы коснемся этого вопроса здесь в самых общих чертах, лишь в той мере, в какой это необходимо для ответа на вопрос: где, в какой именно “части” души, мы можем непосредственно обнаружить присутствие Бога).
Мы исходим из традиционного, восходящего еще к Платону и Аристотелю и, по существу, принятого и современной философией и психологией, членения души на три основные (онтологически разнородные) составляющие (сферы): “чувственность”, аффективно-волевую сферу и то, что можно назвать “чистым интеллектом” или “сферой чистых смыслов”.

Чувственные феномены - это ощущения, чувственные образы и представления. Основные свойства чувственных феноменов - это их качественная определенность (имеются в виду так называемые “чувственные качества” - такие как цвет, запах, вкус и т.п.), а также более-менее точная локализация в (субъективном) пространстве и времени. Специфика представлений (образов воспоминаний, фантазий) - как феноменов, отличных от сенсорных образов, видится в том, что здесь, во-первых, сами переживаемые чувственные качества ослаблены (а по мнению некоторых авторов, например Райла, качества в представлениях вовсе отсутствуют), во-вторых, они могут быть лишены некой части чувственных качеств (при сохранении других качеств) - например, мы можем представить цвет без формы, форму - без цвета и т.п., в-третьих, специфическая особенность представлений - их смутность, неопределенность, а также, отчасти, символический характер (т.е. они “означают” нечто отличное от того, чем они непосредственно являются - так смутное само по себе воспоминание, как правило, “обозначает” для нас некий вполне отчетливо переживаемый в нашем прошлом предмет).
Говоря о “временной локализации” чувственных феноменов, мы имеем в виду тот факт, что чувственная жизнь нашей души предстает перед нами как непрерывный “поток” сменяющих друг друга чувственных “состояний сознания”. Таким образом, чувственная сфера - это текучая, постоянно изменяющаяся составляющая нашей души.

Описанные свойства чувственных феноменов очевидным образом исключают возможность “локализации” Абсолюта в чувственной сфере. Бог - как абсолютная полнота (всеполнота) бытия - не может быть чем-то изменчивым, подвижным, то одним, то другим. В Боге изначально содержится “все” - все, что только может воспринять, почувствовать, помыслить или пережить каким-либо иным образом любой субъект. Кроме того, Бог, очевидно, обладает внечувственной природой - “никто не видел Бога”, он не обладает какими-либо чувственными качествами. Наконец, мы постулировали ранее потенциальную природу Абсолюта. Чувственность же - это и есть “актуальное бытие” - то, что имеет место, происходит, случается, обладает качествами, т.е. отвечает на вопросы: что? где? и когда?

Бог не имеет пространственной локализации и пребывает вне течения времени - он пребывает “в Вечности”. Начиная с Платона, Вечность стали понимать не как бесконечную временную протяженность, а как “сверхвременность” - особую, “времяобъемлющую” форму бытия. Для того чтобы понять, что такое платоновская Вечность, нужно заметить, что наша идея времени фактически слагается из двух идей: идеи временной протяженности (“временная ось”) и идеи движения относительно этой протяженности (“поток времени”, “становление”). В идее “Вечности” мы сохраняем идею “протяженности”, но отбрасываем идею “движения” относительно этой протяженности. Таким образом, “Вечность” - это как бы “застывшее” время (неподвижный прообраз времени - по Платону), время, лишенное разделения на настоящее, прошлое и будущее. Вернее сказать - это вечное, охватывающее всю “временную ось” настоящее. Это такая протяженность, в которой на равных правах сосуществуют и настоящее, и прошлое, и будущее.
Очевидно, что если Бог “внечувственен”, то его следует искать среди внечувственных составляющих души. Внечувственное в душе - это, с одной стороны, аффективно-волевая сфера, а с другой - сфера “чистых смыслов”.
Определение воли и эмоций как “внечувственных” феноменов может вызвать недоумение - ведь, по крайней мере, эмоции сопровождаются специфическими ощущениями или чувственными представлениями. Страх, радость, печаль - сопровождаются определенными соматическими ощущениями. Эмоции нередко
трактуют как реакции организма на определенный эмоциогенный стимул. В таком случае “чувственная” сторона эмоции - это и есть субъективное отображение в нашей душе этой реакции.
Как известно, в конце 19 века В. Джемс и Д. Ланге пытались свести эмоции к переживанию различных комплексов соматических ощущений (так называемая “теория эмоций” Джемса-Ланге). Ошибочность этой теории очевидна даже с точки зрения простого здравого смысла. Абсурдно отождествлять любовь с сердцебиением или “чувством тепла в животе” или страх - отождествлять с “покалыванием в ногах” или ощущением того, что “волосы встали дыбом”. Эмоции - это не просто “голые” ощущения, они еще и выражают отношение субъекта к тем или иным предметам и явлениям. Это отношение - есть нечто само по себе “сверхчувственное”, не тождественное какой-либо совокупности ощущений, чувственных образов или представлений. Даже болевой аффект (“аффект страдания от боли”) не тождественен простому переживанию болевого ощущения. Так, у больных с поражением лобных долей мозга в некоторых случаях ощущение боли целиком сохраняется, но при этом боль утрачивает “значение” страдания - она уже не доставляет больному беспокойства.

Еще более очевидна сверхчувственная природа смысла. Иногда смысл ошибочно отождествляют с наглядным представлением, которое возникает в момент постижения смысла того или иного предмета. Например, думают, что смысл слова “собака” переживается нами в виде наглядного образа (представления) той или иной “типичной” собаки. Однако, очевидно, что смысл слова “собака” существенно зависит также и от того, знает человек что-либо о собаках или же нет. Таким образом, помимо наглядного представления в смысле присутствует что-то еще - уже не имеющее чувственной формы - нечто, что можно назвать “чистым знанием”. Акт осмысления есть ничто иное, как соотнесение осмысляемого предмета с этим “чистым знанием”. По сути, осмысление определяется всей совокупностью знаний субъекта, всей информацией, хранящейся в его памяти. Ведь чтобы понимать что такое “собака” - нам нужно также знать, что такое “млекопитающее”, “хищник”, “животное”, что такое “лапа”, “хвост” и т.д. Каждый смысл - раскрывается через соотнесение его со всеми другими смыслами или, иначе говоря, предмет становится осмысленным тогда, когда субъект “встраивает” его в интегральную “картину мира” - усматривает актуальные и потенциальные связи данного предмета со всеми остальными - действительными и возможными предметами. Переживание “бессмысленности” - это есть, в таком случае, переживание невозможность “встроить” предмет в эту “картину мира”, определить его место в системе действительного и возможного бытия.
Однако это “соотнесение” осмысляемого предмета с интегральной “картиной мира” осуществляется особым, неявным, “сверхчувственным” способом. Для того чтобы понять, что означает слово “собака”, нет никакой необходимости в явной форме вспоминать все то, что известно о собаках и явно соотносить эту информацию с данным словом. Мы схватываем смысл слова, предмета, явления прямо и непосредственно, не прибегая к каким-либо образам, представлениям, чувственным иллюстрациям или рассуждениям.

Отвлечемся временно от анализа природы смысла и рассмотрим вопрос: каким образом мы можем обнаружить Бога в собственной душе? Верующему человеку Бог открывается прежде всего в эмоционально-волевой сфере - как чувство Благодати - ощущение Блага и Добра исходящее из самих оснований бытия. В сфере волевой - Бог дан религиозному человеку как “вера в Бога”, как непосредственная, внерациональная уверенность в существовании благого, внутренне родственного человеческой душе начала всего сущего. Кроме того, любому человеку Бог открывается в мышлении в виде “идеи Бога”, которая, как мы видели в предшествующем разделе, есть идея “предельного основания бытия” и, вместе с тем, есть идея “Абсолюта”.
Таким образом, Бог дан нам (по крайней мере как субъективное переживание) как в эмоционально-волевой сфере, так и в сфере мышления. Как мы уже отмечали, подлинное знание чего-либо, включая и знание Бога, возможно лишь в случае прямого присутствия познаваемого предмета в душе (или в опыте - что то же самое) человека. Идея Бога, как мы видели, с необходимостью есть идея всеполного умопостигаемого бытия (Умопостигаемого универсума), которое следует мыслить в его отношении к чувственному миру как “сущую мочь” - единую потенцию всего существующего, как всеобщее “потенциальное лоно” из которого рождаются индивидуальные чувствующие существа. Бог, как потенциальная сущность, с необходимостью пребывает вне времени, “в Вечности” - и, следовательно, вне потока сменяющих друг друга моментов чувственности.

Поскольку вера в Бога и Благодать - не являются постоянными и универсальными свойствами человеческой души, следует принять, что Бог в аффективно-волевой сфере постигается не прямо, но опосредованно, не присутствует в своем подлинном существе (поскольку “подлинный Бог” с необходимостью должен обнаруживаться как вечное вездеприсутствие, т.е. как вечная благодать и изначальная непоколебимая вера). Следовательно, вечное присутствие Бога “в подлиннике” следует искать в сфере “чистого разума” (“чистого смысла”).
Найти Бога в сфере “чистых смыслов” - это значит обнаружить в этой сфере присутствие того, что мы назвали “Умопостигаемый универсум” - совокупность всего того, что в принципе возможно помыслить. Эта совокупность должна присутствовать в составе души как нечто законченное, включающее в себя все свои бесконечные по количеству элементы - т.е., иными словами, все, что в принципе возможно помыслить - уже должно каким-то образом быть помыслино, должно уже изначально присутствовать в составе душевной жизни как нечто уже ставшее, как “актуальная” бесконечная совокупность всех возможных смыслов, всех возможных идей.
На первый взгляд это противоречит очевидному факту динамичности нашего интеллекта. Мышление нередко рассматривают как процесс - именно как процесс решения задач. С этой точки зрения мышление есть форма деятельности субъекта и как таковая - она подчинена механизму мотивации. Мотивация же - это феномен, относящийся к эмоционально-волевой сфере. Это, однако, не означает, что мышление - это лишь эмоционально-волевой феномен. Помимо желания решить задачу, помимо концентрации воли на ее решении необходимо еще понимание условий задачи, видение связи между условиями задачи и возможными решениями. Эту вторую, чисто интеллектуальную, познавательную составляющую мышления мы и имеем в виду, когда говорим о “чистом интеллекте” или “чистом смысле”. Следует, таким образом, говорить о “динамической” составляющей мышления (мышление - как поиск решения, как умозаключение, как переход от одной идеи к другой) и о “статической” его составляющей - об акте “схватывания смысла” (уразумения, постижения структуры связей элементов задачи). В древнегреческом языке эти два аспекта мышления обозначались двумя различными терминами. Динамическая составляющая обозначалась термином “дианойа” (рассуждение), а “статическая” - “ноэзис” (уразумение). В современной философии сходный смысл имеют термины “дискурс” и “интеллектуальная интуиция”.
Под “чистым интеллектом” мы далее будем понимать именно этот “статический” (“ноэтический”) аспект мышления - непосредственное симультанное “схватывание” системы отношений: отношений внутри самой мыслимой вещи, а так же и системы отношений (актуальных и потенциальных) данной вещи со всеми прочими действительными и возможными вещами.

Если мы предполагаем прямое присутствие Бога в сфере “чистого интеллекта”, то это означает, что должна существовать такая составляющая интеллекта, к которой непосредственно приложимы предикаты “вечности” (сверхвременности) и всеполноты умопостигаемого содержания. Иными словами, эта составляющая души должна содержать в себе вечным образом все то, что только возможно помыслить - то есть, представлять собой реальный, законченный “Умопостигаемый универсум”. Этот Универсум также должен выступать в качестве “потенциального” по отношению к чувственной составляющей нашей души (поскольку Бога мы характеризовали как “чистую возможность” бытия чувственно постигаемого Космоса).
Непосредственный итог мыслительного “схватывания” - это смысл. Таким образом, речь должна идти о природе смысла. Сама природа смысла должна с необходимостью предполагать существование “Умопостигаемого универсума”, т.е. смысл должен обладать потенциальной природой и быть причастен к Вечности.
Возвращаясь теперь к анализу природы смысла, мы начнем с такого его предполагаемого свойства, как “потенциальность”. Как уже отмечалось, существенная черта смысла, как непосредственно переживаемого субъективного феномена, - это его “сверхчувственный” характер. Иными словами, смысл невозможно описать в категориях качественности, пространственности и временности. Он “неуловим”, он как бы одновременно и присутствует и не присутствует в составе непосредственно данного, переживаемого. С одной стороны, смысл того или иного слова или предмета прямо и непосредственно присутствует в нашей душе - иначе мы просто ничего бы не понимали. С другой же стороны, само это присутствие смысла не имеет какой-либо определенной чувственной формы - смысл нельзя увидеть, услышать, представить. Он непредметен, существует в особом непредметном (бескачественном, внепространственном и вневременном) онтологическом модусе.

Вместе с тем, как уже отмечалось, содержательно смысл есть ничто иное, как система соотношений осмысляемого предмета со всей информацией, хранящейся в нашей памяти - всей той информацией, которая имеет хотя бы косвенное отношение к данному предмету. В пределе, смысл - это “место” данной вещи внутри системы мироздания, его отношение ко всем действительным и возможным предметам внутри Вселенной. Такой смысл можно назвать “объективным смыслом”. Субъективный же смысл - не может быть ничем иным, как некой “выборкой” из этого “объективного смысла”, т.е. является более или менее полным отображением “объективного смысла” в индивидуальной душе. Отметим, что этот “объективный смысл” - уже предполагает существование “Абсолюта” (Умопостигаемого универсума”) - ибо все возможные вещи во Вселенной, по отношению к которым определяется объективный смысл, - это, одновременно, и все мыслимые вещи (“Умопостигаемый универсум”).
Вместе с тем, как мы уже отмечали, самонаблюдение показывает нам, что никакого явного соотнесения осмысляемого предмета с какими-либо другими предметами или с информацией, хранящейся в памяти, не происходит. Смысл постигается нами прямо и непосредственно. Таким образом, мы сталкиваемся с парадоксом: с одной стороны, сама природа смысла такова, что он с необходимостью требует выхода за пределы наличных чувственных переживаний, требует соотнесения осмысляемого с неким контекстом, некой информацией - раскрывающей с той или иной полнотой место данной вещи в системе всех других действительных и возможных вещей, т.е. требует соотнесение предмета с интегральной субъективной “моделью мира”. С другой же стороны, самонаблюдение уверяет нас, что никакого явного привлечения дополнительной информации в процессе осмысления не происходит.

Для решения этого парадокса, как нам представляется, мы можем воспользоваться понятием о потенциальной форме бытия - как особого бытийного модуса, принципиально отличного по своим свойствам от актуального (чувственно постигаемого) бытия. Потенциальное бытие по отношению к актуальному - это как бы “еще не бытие”. Оно еще не оформилось, не состоялось, не определилось - а есть лишь возможность определенного, оформленного, состоявшегося бытия. Потенция принципиально не событийна. Она не случается, не происходит и, следовательно, потенциальное бытие - это бытие вневременное (или, точнее, сверхвременное - поскольку в нем содержится потенция временности). Оно бескачественно и внепространственно - поскольку еще не проявило свою качественную и пространственную определенность.
Можно рассматривать потенциальное - как нечто промежуточное между бытием и небытием, как “бытийствующее небытие”, или как небытие чреватое бытием (если, конечно, под “бытием” понимать лишь актуальное бытие - которое мы отождествляем с чувственностью). Но правильнее, видимо, сказать, что бытие (реальность) может быть двух родов: существует действительное (актуальное, действующее) бытие и бытие “недействительное” (потенциальное, не действующее или, вернее, действующее лишь в сфере потенциального). Однако и то и другое - вполне реально, присутствует в составе универсального всеединого бытия.
Определяя смысл как “потенциальное” - мы тем самым проясняем характер присутствия смысла в нашей душе. “Неуловимость” смысла, с этой точки зрения, есть просто следствие его потенциальности (недействительности) - мы не улавливаем смысл как что-то определенное, поскольку он и есть сам по себе нечто еще не определившееся. Мы не фиксируем в себе каких-либо явных процессов соотнесения осмысляемого с совокупным знанием субъекта, с его “внутренней моделью мироздания” - поскольку это соотнесение осуществляется “в потенции”, т.е. субъект не производя такого рода соотнесение “явно” (как развернутый во времени, “действительный” процесс), “проделывает” это “в возможности”, т.е. “предчувствует” саму возможность такого соотнесения. И переживание этого “предчувствования” - и есть, по существу, переживание смысла.
Таким образом, смысл, также как и Бога, мы можем определить как “сущую возможность”. Возможность чего? В случае смысла “актуальным”, “действительным” является, очевидно, “чувственное содержание” (ощущения, образы, представления). “Чувственность” - это и есть та актуальность, потенциальностью которой является смысл. Смысл, с одной стороны, всегда принадлежит какому-либо (осмысляемому) актуальному чувственному содержанию (он всегда есть смысл чего-то). С другой же стороны, сам смысл - есть совокупность возможностей перехода от наличного (осмысляемого) чувственного содержания - к каким-либо иным чувственным переживаниям, т.е. он существует как система отношений между действительными и возможными чувственными переживаниями.

Отсюда можно сделать вывод, что смысл и чувственность - соотносительные понятия. Смысл существует по поводу какого-либо чувственного содержания и существует как система отношений внутри универсума возможных и действительных чувственных переживаний. Конкретность смысла определяется порядком, иерархией возможных переходов от одного чувственного факта к другому: переживая какой-либо чувственный факт, мы с разной вероятностью можем перейти от него к каким-либо другим чувственным фактам. Совокупная система этих фактов, взятых в их взаимосвязи, и образует “развертку” (раскрытие) смысла исходного факта. Можно сказать, что переживание конкретного смысла - есть переживание определенной иерархии “готовностей к актуализации” различных чувственных единиц, тем или иным образом связанных с осмысляемым объектом. Наряду с “чувственными элементами” в эту иерархию включаются также возможные предметные, а также когнитивные действия данного субъекта, в частности, возможные операции с единицами информации (например, операции соотнесения осмысляемого предмета с той или иной информацией, хранящейся в памяти).

Отметим, что мы можем и сами чувственные образы рассматривать как “проявленные смыслы”, т.е. как смыслы, соединенные с формой чувственности (эту форму составляют: пространственность, временность и качественность). Смысл - это “чистая информация”, “чистое знание” - лишенное какой-либо формы представленности. Чувственный образ - это как бы “представленный смысл”, т.е. смысл, воплощенный в чувственную форму - смысл, который обрел пространственно-временную локализацию и качественную определенность.
С этой точки зрения смысл и чувственность - составляют единое целостное “перцептивно-смысловое поле”, одни части которого потенциальны (смысл), а другие - актуальны (чувственность). Структура потенциальной (смысловой) части этого “поля” меняется в зависимости от содержания его чувственной части. Конкретно, меняется “готовность к актуализации” различных “смысловых единиц”. Можно сказать, что каждый осмысляемый чувственный элемент - задает как бы некую “точку” “начала развертки” смыслового поля, а также задает последовательность этой развертки. Но эта “готовность к актуализации” также может, видимо, изменяться и независимо от состояния чувственности. Иными словами, возможно некое “действие” субъекта, осуществляемое в чисто “потенциальном плане” (“игра потенций”). Это необходимо допустить, по крайней мере, по двум причинам. Во-первых, этим самым мы избавляем смысл от рабской зависимости от чувственности - ведь наше мышление не является пассивной разверткой ранее запечатленной или врожденной информации. Во-вторых, достаточно очевидно, что выражено вовне, отображено в речи, в поведении субъекта может быть лишь то, что само по себе обладает функциональной природой, т.е. каким-то образом “действует”, хотя бы в потенциальном плане (действие одних потенций на другие потенции). (Здесь можно привести пример из физики: мы способны обнаружить потенциальную (волновую) составляющую квантовых микрочастиц только потому, что квантовые потенции способны взаимодействовать - усиливать или ослаблять друг друга - что ведет к наблюдаемым эффектам интерференции, дифракции и т.п.). Поскольку мы можем говорить о потенциях, они также должны каким-то образом “действовать” – в потенциальном плане, разумеется.
Это определяемое двояко (содержанием чувственности и каким-то иным образом - независимо от чувственности) “движение” (или “действие”) потенций относительно сферы чувственных переживаний и образует то, что мы называем “динамической” стороной мышления (дианойя). Иными словами, всякое “рассуждение” - есть определенное изменение отношения между актуальным “перцептивным полем” и “смысловым полем” (последнее мы понимаем здесь как систему всех взаимосвязанных смыслов конкретного субъекта). При этом само “смысловое поле” может не изменяться - меняться может лишь его отношение (как целого) к тем или иным чувственным фактам. Образно говоря, “смысловое поле” как бы “поворачивается” то одной, то другой “стороной” к той “плоскости”, которая символизирует текущее состояние наших чувственных переживаний, оставаясь, при этом, внутри себя неизменным. Эти “повороты” - символизируют изменения “готовности к актуализации” того или иного чувственного (а также волевого, аффективного) элемента, потенциально наличного в составе единого “смыслового поля”.
Итак, чувственность и смысл соотносятся как актуальное и потенциальное. Если Бог определяется как “потенциальное” (“сущая мочь”), то в этом случае “актуальное” - это есть “само бытие”, т.е. то, что мы называем “физическим Космосом”. Предполагаемое присутствие Бога в душе в виде смысла, таким образом, ведет нас к заключению, что “физический Космос” - суть то же самое, что и “чувственность”, т.е. что этот “Космос” реально существует лишь в сознании тех или иных субъектов, в виде конкретных чувственных образов, ощущений, представлений и не имеет никакого “чувственного бытия” вне субъекта, не существует “интерсубъективно” в чувственной форме. (К обсуждению этой идеи мы вернемся в следующем разделе работы).
С этой точки зрение и “творение мира” Богом следует понимать как созидание чувственного “внутреннего мира” каждого конкретного индивида - участника мирового целого, а отнюдь не как творение некой “неодушевленной материи” - лишенной всякой жизни, ощущения и смысла.

Вернемся, однако, к вопросу о присутствии Бога в составе смысловой составляющей нашей души. Следующий предикат “божественного”, который мы должны исследовать, - это “вечность”, “сверхвременность”. Сверхвременность Бога исключает его непосредственное присутствие в “динамической” составляющей мышления. Бог может присутствовать лишь в “смысловом поле” - статичной основе нашего мышления.
Но тогда возникает вопрос: можем ли мы в полной мере говорить о сверхвременности смысла? На первый взгляд, смыслы, также как и чувственные феномены, образую то, что обычно называют “потоком сознания” - в разные моменты мы осмысляем то одни, то другие предметы, смысл может “появляться” и “исчезать”, само “смысловое поле” - поскольку оно воплощает в себе “внутреннюю картину мира”, может меняться, развиваться, обогащаться новыми элементами. Однако, именно в силу того, что “смысловое поле” обладает внутренним единством, превосходящим ту форму единства, которую мы наблюдаем в чувственной сфере, мы можем утверждать, что никакого “потока смыслов”, никакой подлинной “смены смысловых состояний” не существует. Смысл, как уже говорилось, - всегда есть смысл чего-то. Он предполагает существование определенного чувственного содержания, на которое “направлен” данный смысл. Осмысление есть соотнесение осмысляемого предмета с интегральной субъективной “картиной мира” - всей системой знаний субъекта о самом себе и об окружающем его предметном мире. Смысл любой вещи - это и есть его “место” в этой “картине мира”. Отсюда видно, что никаких “единичных смыслов”, никаких “изолированных смысловых единиц” быть не может. Смысл всегда функционирует как единая целостная система знаний - соотносимая как целое с осмысляемым предметом. Ведь любая информационная единица осмысленна лишь в той мере, в какой она соотносится с другими информационными единицами и вне контекста целого никакого содержания не имеет. Чтобы знать одно, нужно знать и все остальное.Осмысляя, мы даем некоторую интерпретацию (раскрытие) осмысляемого. Но понятия, которые мы при этом используем, также нуждаются в интерпретации и т.д. до бесконечности. Еще Прокл утверждал: “каждый ум мыслит все сразу”. Помыслив явным образом одно - мы должны неявно мыслить и все остальное - иначе наша мысль утратит всякое содержание. Ведь помыслить что-то с пониманием - это и значит указать место данной вещи в системе наших знаний о мире, в пределе - ее место в системе мироздания.

 
< Пред.   След. >

Дизайн сайта Padayatra Dmytriy