Все материалы
На главную
Блог эзотерика
Статьи и заметки
Разделы
Карта сайта
Книги
Статьи


Все материалы arrow Разделы arrow Часть 2. "Я в Боге".
Часть 2. "Я в Боге". | Версия для печати |
Статьи - Мировоззрение
Написал Иван   
03.04.2009
Таким образом, моя “самость” корениться в сфере воли и аффектов и проявляется в виде совокупности моих “свободных” выборов во всех потенциально возможных (мыслимых) ситуациях. Посредством этих выборов задается сверхвременная структура “пучка виртуальных личностей”, образующих мое подлинное сверхвременное “Я”. Здесь могут возникнуть возражения: какая же это свобода, если все мои возможные выборы (в ситуациях, допускающих свободный выбор) заранее заданы, предетерминированы? Не уподобляюсь ли я в таком случае автомату, действующему по некой жестко заданной программе? И не противоречит ли эта концепция тому простому факту, что я нередко не способен предвидеть, как я поступлю в той или иной ситуации, какой конкретно сделаю выбор?
Здесь, по сути, ставится под сомнение свобода личности, свобода воли. Однако, что такое свобода как не способность к самодетерминации? Я свободен в своих действиях, в своем выборе, если эти мои действия и выборы непосредственно определяются моим “Я” и ничем иным. Конечно, в чистом виде самодетерминация практически не встречается. Каждое наше действие, поступок определяется множеством самых разнообразных фактов. Наше “Я”, “самость” может лишь входить в число этих факторов - устраняя тем самым возможность понимания личности как простой функции совокупности внешних обстоятельств (сюда, в эти обстоятельства следует включить не только “среду”, но и телесные факторы, наследственность - все то, что является внешним по отношению к моей психической индивидуальности). Поскольку выборы и образуют уникальное содержание “Я”, то всякое действие, подчиненное этим “предсуществующим” выборам, есть, по определению, “действие детерминированное Я” (ибо оно само и конституирует это “Я”) и, следовательно, действие свободное. Следовательно, хотя я и подчинен предсуществующей “программе”, я свободен, поскольку я и есть эта “программа”. Эта программа никем не создана, она совечна Богу, существует изначально (от Вечности) “в Уме Бога”, как один из возможных путей самораскрытия Абсолюта. Следовательно, “Я” - есть причина себя, субстанция, ничем и никем не сотворенная.
Субстанциональность “Я” уже вытекает из его уникальности. Если “Я” обладает тварной природой, порождается чем-то или кем-то, то этот процесс порождения “Я” можно, видимо, повторить, что ведет к абсурдной идее “размножения Я”. Следовательно, из уникальности “Я” с необходимостью вытекает, что “Я” есть “причина себя”, есть нечто, само себя обуславливающее. Кстати, уже отсюда вытекает тождество “Я” с Абсолютом. “Я”, которое является причиной себя, в силу того, что содержит в себе идею Абсолюта, с необходимостью и творит себя по образцу Абсолюта. Содержа в себе идеал совершенства, оно, естественно, не может творить себя иначе, как по образцу этого совершенства. Таким образом, Абсолют не является чем-то первичным по отношению к “Я”. Он собственно и представляет собой изначальное единство всех возможных “метафизических Я” во Вселенной.
Следовательно, Абсолют ничем не ограничивает мою свободу - поскольку именно я и есть единственная причина собственного существования (в качестве “метафизической личности”), то я есть и изначальная причина всех своих свободных действий, всех своих выборов, образующих структуру моего “метафизического Я”.

Вместе с тем, отсюда отнюдь не следует, что я с необходимостью должен предвидеть все свои будущее поступки, или даже свои поступки вообще во всех мыслимых ситуациях. Во-первых, присутствие некоторого содержания в составе “метафизической личности” не гарантирует автоматически возможности рефлексивного доступа к этому содержанию. “Метафизическая личность” принадлежит к сфере дорефлексивного бытия, есть “бытие в себе”, которое лишь в человеке, видимо, обретает форму рефлексивного “для себя бытия”. Быть каким-то содержанием (информацией) и знать об этом содержании - далеко не одно и то же.
Кроме того, как уже отмечалось, любое мое действие полидетерминировано. Оно, помимо “Я”, определяется целым рядом внешних факторов, среди которых есть и факторы, совершенно нам неизвестные и нами не контролируемые (например, факторы, связанные с некими нейрональными механизмами, не связанными непосредственно с моим “Я”). Это также делает мои будущие действия принципиально непредсказуемыми. Даже если я осознанно предвижу любые свои собственные выборы в любых ситуациях, тем не менее, я не способен однозначным образом идентифицировать сами эти ситуации и поэтому не знаю, как конкретно я буду в этих лишь отчасти известных мне ситуациях действовать.
Хотя предетерминированная структура моих выборов уникальна (и, следовательно, как целое, рационально непостижима), отсюда, однако, не следует, что она случайна, что в ней не содержится каких-либо закономерностей, какой-либо своей собственной внутренней “логики”, осмысленности. Нам представляется, что эта структура воплощает в себе некую осмысленную идею – именно идею “моего собственного” существа, моей уникальной личности. Нельзя сказать, также, что наша “самость” абсолютно непознаваема. Она непостижима для нашего “объектного”, рассудочного мышления, предмет которого – общезначимые, надиндивидуальные истины. Индивидуальное же частично открывается нам в эстетическом и этическом опыте – в произведениях искусства, в художественной литературе, в непосредственном общении. Именно в этой сфере мы интуитивно усматриваем некую высшую “сверхразумную” логику, отличную от логики понятийного мышления. Это и есть, собственно, “логика”, которой подчинена наша индивидуальность, т.е. логика того особого “слоя” бытия, в котором непосредственно “обитает” “самость” и который мы отождествляет с аффективно волевой сферой нашей души. Наши выборы, таким образом, не случайны, они подчинены вполне определенной “человеческой”, “поведенческой”, продиктованной чувствами и интуицией, а не рассудком, “логике”.

Следует отметить, что психологически выбор всегда сопряжен с активным отвержением альтернатив. Я не просто действую в соответствии с предзаданной поведенческой интенцией, но активно выбираю из целого спектра возможностей. Я утверждаю собственный выбор, активно отвергая иные возможности, активно утверждая тем самым собственное “Я” и собственную свободу. Отсюда, однако, следует, что все эти “иные”, отвергаемые возможности также в какой-то форме должны присутствовать в моем опыте (именно как возможности отвергаемые) и, таким образом, также должны быть включены в состав моего “метафизического Я”. Следовательно, являясь “участненным” Абсолютом, я виртуально содержу в себе и “полный”, неучастненный Абсолют. Это означает, что в состав моей личности наряду с “моими” “виртуальными личностями”, входят также и любые другие “виртуальные личности”, любые другие “Я”. Я, являясь сам собой, также содержу в себе и все другие “Я”, “состою” из всех этих других “Я”. Следовательно, я тождественен и, одновременно, не тождественен, самому себе. Я есть нечто большее, чем просто я. Как писал sartre.hpsy.ru">Сартр: “...человеческая реальность... есть то, чем она не является, и не есть то, чем она является”. Я одновременно и равен, и не равен себе. Я являюсь и самим Абсолютом, и одним из малых частных проявлений этого Абсолюта. Я, одновременно, и участненный, и неучастненный Абсолют: и некая частная перспектива “видения” этого Абсолюта, и совокупность всех возможных перспектив. Я существую “в себе” и, одновременно, участвую в бытии за пределами себя. Этим, собственно, и определяется возможность “дистанцироваться” от самого себя, смотреть на себя извне - т.е. определяется возможность быть не только “в себе”, но и “для себя”.
Нам предстоит еще рассмотреть вопрос о механизмах “развертки” Абсолюта в чувственный Космос. Ясно, что Абсолют, как чистая потенциальность, чистая возможность бытия Мира, не может творить мир непосредственно “из себя” - как из чистой потенциальности. Следовательно, как Творец, как предельное основание бытия Мира, Абсолют должен содержать в себе и некий “затравочный” элемент актуальности, который, собственно, и переводит потенции в акт. Этот, элемент подобен платоновскому Демиургу - он творит мир “взирая на вечные идеи”. Он есть сам принцип актуальности как таковой. Сам этот “деятельный Бог” (или “Божественная воля”) принадлежит сфере, промежуточной между чистой потенциальностью (Абсолютом) и чувственным Космосом. В нашей душе эта сфера совпадает с областью, где проявляются воля и аффекты, и где рождается само наше “Я”. В этой сфере возникает расслоение Абсолюта на единичные индивидуальности, которые окончательно обособляются в сфере чувственных переживаний. Но мы не можем исключить существование в этой промежуточный между Абсолютом и чувственной реальностью сфере также и неких “надиндивидуальных существ”, к числу которых может принадлежать упомянутый выше “Демиург” (сам принцип актуального бытия), а также здесь могут существовать “низшие”, “внутримировые Боги” (демоны, ангелы), воплощающие собой надиндивидуальные деятельные “силы”, определяющие конкретную динамику чувственного Космоса, непосредственно воздействующие на события внутри этого Космоса. Подчеркнем, что их существование не является необходимым, но и не исключается.

В основном же космический процесс определяется конкретным взаимодействием актуализированных фрагментов “метафизических Я”, составляющих в совокупности Абсолют. Ясно, что всякое актуальное бытие возникает из своей потенции лишь под воздействием какого-то другого актуального бытия. Иными словами, одни события порождают другие события. Потенции лишь делают эти события возможными. Заметим, что сами потенции существуют соотносительно с актуальным бытием, т.к. потенция является таковой, только если она есть возможность актуального бытия. Бог, следовательно, предполагает тварный мир. Он не может не творить, иначе не был бы Богом. Абсолют лишь логически первичен к тварному Космосу, но не онтологически. Следовательно, Космос существовал всегда, хотя бы в виде “затравочной реальности” - “Демиурга”.
Конкретное бытие Космоса определяется самими “внутрикосмическими деятелями”, т.е. Космос, будучи основан в Абсолюте, обладает и некой автономией, основан также и “сам в себе” (а также в “Демиурге”) - если не в своем бытии, то в своей динамике. По существу, полным Абсолютом (и, следовательно, истинным Богом) следует признать все Мировое целое, включающее в себя помимо “Умопостигаемого универсума” (являющегося “потенциальной изнанкой” бытия), также и чувственный Космос, в качестве своей “низшей” (но необходимой) составляющей.

Бытие, таким образом, в целом представляется трехслойным. В основании бытия лежит Абсолют - сверхдиндивидуальное, сверхчувственное основание чувственного Космоса. Второй “слой” - это чувственный Космос, существующий в виде совокупности внешним образом взаимодействующих друг с другом, относительно замкнутых в себе “монад”. Между этими двумя “слоями” бытия находится “третий” слой - сам механизм актуализации, переводящий потенции в акт.
Описанная структура бытия не является надуманной - она непосредственно раскрывается посредством анализа содержания собственной души. Наша душа - есть как бы “срез” через все “слои” бытия. Она принадлежит всем трем мирам. Чувственность в ней - это и есть Космос (ведь Космос и существует в виде совокупности чувственных “сознаний” отдельных “монад”). Сфера смыслов - непосредственно обнаруживает в себе Абсолют, как собственное основание. В сфере смысла мы выходим за пределы собственного “Я”, постигаем Абсолют как надиндивидуальную сущность - в его полноте и отдельности от чувственного Мира. “Механизм актуализации” - открывается нам как аффективно-волевая сфера. Именно здесь рождается наша индивидуальность, уникальная “самость”.
Как уже отмечалось, рефлексивность нашей души, т.е. феномен “сознания”, онтологически возможен лишь в силу укорененности нашего “Я” в Абсолюте. Чтобы понять, что “я - это я”, я должен понять, что есть некое “не-я” - всеобъемлющее бытие, от которого я непосредственно отличен. Но отсюда следует, что “не-я” также должно быть каким-то образом включено в состав моего опыта, дано мне и, следовательно, также включено в состав моего “Я”. “Трансцендентность, не данная никаким образом в опыте” - это пустое слово. Ведь осмысленность понятиям придает лишь бытие, на которое они, так или иначе, “указывают”. Но указывать можно лишь на то, что есть в опыте. Следовательно, мы можем указать “за пределы себя” лишь постольку, поскольку не тождественны сами себе, непосредственно включены в состав надиндивидуального целого (Абсолюта). Чтобы акт рефлексии состоялся, я должен увидеть собственное “Я” в его непосредственном соотношении с “не-Я”, т.е. я должен “выйти из себя”, “встать на точку зрения Бога” - поистине надиндивидуальную точку зрения. Выходя из себя, я трансцендирую в Абсолют (а отнюдь не в “ничто”, как утверждали Хайдеггер и sartre.hpsy.ru">Сартр - ведь я дистанцируюсь не от всякого бытия, как такового, но лишь от собственного “приватного” мирка, мирка моих личных чувственных переживаний). Я смотрю на мир с точки зрения Абсолюта, с точки зрения Вечности. Это и есть “объективный” взгляд на Мир, свойственный нашему мышлению.
Отметим, однако, что укорененность в Абсолюте - это необходимое, но не достаточное условие существования рефлексирующей себя субъективности - сознания. Необходима не простая укорененность в Абсолюте, но “функциональное обладание” Абсолютом. Абсолют должен не просто пассивно пребывать во мне, но должен непосредственно, всем своим бесконечным содержанием, детерминировать мои действия, воздействовать на динамику моей душевной жизни. Нужно иметь в виду, что “укорененность в Абсолюте” - не есть эксклюзивное свойство “человеческой реальности”. В конечном итоге всякая вещь, имеющая реальное бытие, укоренена в Абсолюте. Но лишь в человеке Абсолют, видимо, впервые целиком функционально присутствует во всех своих частных “развертках”, в любых своих единичных проявлениях. Именно потому мы и способны помыслить Мир с “божественной” точки зрения, что Бог непосредственно присутствует не только в “статической”, но и в “динамической” составляющей нашего мышления. В каждом моем мыслительном акте Бог “мыслит” вместе со мной, определяет результаты моего мышления. Только в этом случае - в случае прямого подчинения моей воли, моего мышления структуре Абсолюта как целого - я подлинно нахожусь “в сознании”, подлинно осознаю себя как тождественную себе, уникальную индивидуальность.

Активное проявление целостного Абсолюта во мне позволяет мне, несмотря на мою конечность (как “актуального существа”), иметь некоторые знания, которые возможны лишь в силу моей причастности к Абсолютному бытию. Так, только благодаря моей укорененности в Абсолюте, я способен иметь достоверные знания о структуре и свойствах моего внутреннего мира. Действительно, рассмотрим, к примеру, вопрос: каким образом я способен достоверно знать, что мой способ чувственного видения окружающего мира имеет такую специфическую особенность, как использование цвета в качестве “кода”, обозначающего тот или иной диапазон длин электромагнитных волн? Ясно, что если мы стоим на позиции репрезентативной теории восприятия, то мы должны признать,что цвет сам по себе не имеет прямого отношения к воспринимаемым вещам. Цвет - это лишь способ кодирования информации в моем мозге. Следовательно, знание о цветах - есть знание о способе обработки информации в моем мозге. Спрашивается: откуда я могу получить эту информацию и какова гарантия ее достоверности? Субъективно эта информация представляется абсолютно достоверной. Если я вижу растение зеленым, а солнце красным, я никак не могу усомниться в том, что я реально вижу эти цвета и вижу их качественно различными.

Однако если предположить, что функция моего мозга инвариантна по отношению к субстратной основе, т.е. если возможно существование некоего “устройства”, отличного существенным образом (по способу своего функционирования) от мозга (например, это может быть “устройство”, состоящее из транзисторов), но в целом (на уровне “вход-выход”) функционирующего точно также, как мой мозг, то, очевидно, мое осознанное суждение: “я вижу цвета” - не является доказательством того, что я их действительно вижу. Ведь такое же суждение будет “генерировать” и “искусственный мозг”, о котором мы заранее знаем, что никакие “цвета” для кодирования зрительной сенсорной информации он не использует. В таком случае, достоверность моего знания о том, что я вижу цвета, может быть гарантирована только в том случае, если существует лишь один единственный способ обработки зрительной информации, способный обеспечить тот функциональный уровень, который характерен для человеческой психики - именно тот способ, который использует человеческий мозг.

Это, однако, необходимое, но не достаточное условие достоверности моих суждений о собственном внутреннем мире. Необходимо еще, также, чтобы я имел гарантии, что и на самом деле никакого другого (не использующего цвета) столь же эффективного способа обработки сенсорной информации не существует. Кто же, однако, может дать такие гарантии? Очевидно, только Бог. Следовательно, только моя причастность к Абсолюту - тому началу, которое определяет, что возможно, а что не возможно в этом мире, - позволяет мне достоверно судить о своих собственных субъективных переживаниях, достоверно знать, как конкретно работает мое сознание. Здесь я как бы взираю на свою собственную душу с абсолютной точки зрения - “точки зрения Бога”.
Вместе с тем, взгляд на Мир “с точки зрения Бога” - это и есть философский взгляд на Мир. Философия по своей сути - это рефлексивная деятельность. Философствуя, мы сходим с чисто объектной установки частных наук, и принимаем во внимание, во-первых, знание субъекта о мире (как нечто отличное от самого этого мира), и, во-вторых, принимаем во внимание самого субъекта познания (“Я”). Задача философии - создать целостное миросозерцание, в котором субъект и его знание занимали бы вполне определенное место в Универсуме. Иными словами, основная задача философии - “встроить” субъекта (душу, сознание, “Я”) в общую структуру бытия. Но это возможно лишь на основе рефлексивной установки которая, как мы видели, требует нашей причастности к Абсолюту, трансцендируя к которому мы и можем различать “Я” и “не-Я”, и, таким образом, можем задаваться вопросом об их соотношении, т.е. философствовать.

Философия, таким образом, невозможна без Бога (поскольку по своей природе и есть “взирание” на Мир с “божественной” точки зрения). Следовательно, “атеистическая философия” - это нонсенс. Упразднение универсальной надиндивидуальной основы бытия - лишает нас и возможности философствовать. С другой стороны, сам факт существования философии - и есть непосредственное доказательство существования Бога.
Задача философии - раскрыть “общий план мироздания” - выполнима лишь в том случае, если само мироздание во всей своей полноте присутствует в нашем опыте, т.е. если мы имеем Бога в своей душе. Мир может быть разгадан лишь в том случае, если мы его сотворцы - непосредственно причастны к началу, творящему бытие. Мир постижим в силу того, что в нас самих заложен принцип, управляющий мирами, поскольку этот принцип - есть и наше собственное основание. Иными словами, Мир может быть понят нами, поскольку мы внутренне с ним соединены в одно целое, есть одно целое с этим Миром. Только внутренне родственный нам мир постижим для нас.

Конечная цель научного познания, как нам представляется - это и есть раскрытие (хотя бы частичное) той трансцендентной реальности, которая стоит “за” чувственным, физическим Космосом и является его основанием. Можно сказать, что наука пытаясь объяснить мир, стремится восстановить “программу”, на основе которой этот мир творится и функционирует. Эта “программа” - и есть совокупность “законов природы”. Законы природы, очевидно, не есть часть той физической реальности, которая им подчинена. Они относятся к иному, “идеальному” (сверхчувственному, сверхвременному) уровню реальности. Но они существуют вполне объективно, независимо от нас - было бы нелепо думать, что законы природы существуют лишь у нас “в голове”. Следовательно, существует особый, надиндивидуальный “программный” уровень реальности - который и является предметом научного постижения. Этим и объясняется тот, на первый взгляд странный факт, что научные конструкции не изоморфны той “чувственной” реальности, которую они призваны объяснять (например, “пространственно-временной континуум” теории относительности неизоморфен чувственно постигаемым, вполне абсолютным, существующим независимо друг от друга пространству и времени). Теоретическая наука возможна лишь постольку, поскольку наша душа непосредственно причастна этому “программному” уровню реальности, сама действуют на основе той же самой “Программы”, которой подчинен весь остальной мир.
Через посредство Абсолюта мы не только способны постигать “объективную реальность”, природу, но и обретаем способность постигать существование “другого” - существование других людей, как самостоятельных, подобных нам существ, наделенных свободой воли. Мы способны мыслить “другие “Я” лишь постольку, поскольку они подлинно присутствуют в составе нашего опыта, в составе нашего собственного “Я” - именно как “другие Я”. Абсолют обеспечивает нам и возможность взаимопонимания. Мы понимаем слова и мысли друг друга - лишь постольку, поскольку эти мысли - не есть только нечто “наше собственное”, но также и нечто универсальное, всеобщее в своей основе. Если бы каждый мыслил лишь свои собственные индивидуальные мысли, то не было и никакой гарантии, что другие используют ту же систему смыслов, что и я и, таким образом, способны адекватно понимать то, что я им пытаюсь сообщить. Чисто приватный мир несообщим другому (как убедительно доказывал Л. Витгенштейн). Но это не означает, что приватной реальности не существует. Я способен сообщать другому свои приватные мысли, чувства, ощущения - лишь соотносясь с ним через ту общую надиндивидуальную почву, в которой мы с ним совместно укоренены. Следовательно, Абсолют, есть основание не только познания природы, но и необходимое основание социальной жизни, морали, нравственных чувств. Собственно и этическая ценность человека, его достоинство, смысл его жизни в конечном итоге определяется укорененностью именно “человеческого в человеке” в самих основаниях бытия, т.е. в Боге. Нравственная философия, следовательно, также должна опираться на теологию.

Таким образом, философия невозможна без теологии. Последняя, как наука о предельных основаниях бытия, есть необходимый раздел философского знания. Теология, как мы видим, обосновывает саму возможность философии и с этой точки зрения “атеистическая философия” неизбежно упраздняет саму себя, не находя вне Бога оснований для своих миросозерцательных устремлений. В свою очередь философия необходима для понимания смысла научных теорий. Таким образом, теология необходима не только для философии, но и для науки. Подлинное знание - это органический синтез теологии, философии и науки - есть то, что В. Соловьев обозначал как “свободная теософия”. Этот синтез и есть, собственно, конечная цель наших исследований. 
 
< Пред.   След. >

Дизайн сайта Padayatra Dmytriy