Все материалы
На главную
Блог эзотерика
Статьи и заметки
Разделы
Карта сайта
Книги
Статьи
Контакты


Все материалы arrow Статьи arrow Мировоззрение arrow Часть 2. Детство и его исчезновение.
Часть 2. Детство и его исчезновение. | Версия для печати |
Статьи - Мировоззрение
Написал Иван   
27.04.2009
Вот как происходит трансформация. Для начала – телевидение изначально нелингвистично, оно представляет информацию в основном в виде визуальных образов. Хотя человеческая речь слышна на телевидении, и иногда подразумевает важность, люди большей частью смотрят телевизор. А смотрят они быстро сменяющиеся визуальные образы – до 1200 сцен в час. Средняя длина сцены – 3,5 секунды, в рекламе – 2,5 секунды. Это требует очень небольшого аналитического декодирования. В Америке просмотр телевидения – это почти чистое распознавание паттернов. Я говорю, что символическая форма телевидения не требует никакого специального инструктирования или обучения. В Америке просмотр телевидения начинается примерно в 1,5 года, и к 3 годам дети начинают понимать и реагировать на телеобразы. У них есть любимые герои, они напевают мелодии и они просят продукты, которые видят в рекламе. Для просмотра телевидения не требуется никакой подготовки, не требуется аналога букваря. Просмотр телевидения не требует никаких навыков и не вырабатывает никаких навыков. Именно поэтому нет такой вещи, как дополнительные занятия телевидением. И поэтому вы не смотрите телевидение сегодня лучше, чем 5 или 10 лет назад. И поэтому в реальности нет такой вещи как детские телепрограммы.
Всё для всех. Что касается символической формы, «Династия» также сложна или проста как «Улица Сезам». В отличие от книг, которые сильно различаются по синтаксической и лексической сложности, и которые можно выстроить относительно способностей читателя, телевидение представляет информацию в индифферентной к доступности форме. И поэтому взрослые и дети стремятся смотреть одни и те же программы. На тот случай если кто-то думает, что взрослые и дети смотрят телевидение по крайней мере в разное время, я могу добавить, что согласно книге Фрэнка Манкиевинца о телевидении «Пульт дистанционного управления», примерно 2 миллиона американских детей смотрят ТВ каждый день круглый год между 23:30 и 02:00.

Я говорю, что телевидение стирает границу между детством и взрослой жизнью двумя способами: оно не требует обучения для понимания его формы, и оно не разделяет аудиторию. Поэтому оно передаёт одну и ту же информацию всем, одновременно, независимо от возраста, пола, уровня образования или условий труда.
Можно сказать, что главное отличие между взрослым и ребёнком в том, что взрослый знает о некоторых аспектах жизни – её тайнах, противоречиях, жестокости, трагедиях – про которые считается, что детям их лучше не знать. Пока дети продвигаются в направлении взрослого мира, мы постепенно открываем им эти тайны такими способами, к которым они по нашему мнению готовы. Поэтому существует такая вещь как детская литература. Но телевидение делает такое положение дел совершенно невозможным. Поскольку телевидение работает практически круглые сутки, оно требует постоянной новизны и интересной информации для удержания аудитории. Это означает, что все взрослые секреты – социальные, сексуальные, физические и прочие – открываются. Телевидение заставляет всю культуру выйти из чулана, отменяет все табу. Инцест, развод, промискуитет, коррупция, прелюбодеяние, садизм – всё это теперь просто темы для того или иного телешоу. И конечно, попутно все они теряют свои роли исключительно взрослых секретов.

Несколько лет назад, смотря программу «Шоу Видала Сассуна» (сейчас милосердно убранную), я наткнулся на квинтессенциальный пример того, о чём говорю. Видал Сассун – известный парикмахер; его шоу это смесь советов по наведению красоты, диетам, слежению за здоровьем и популярной психологии. В конце одного сегмента шоу заиграла музыка, и Сассун успел сказать следующее: «Оставайтесь с нами. Мы вернёмся с новой потрясающей диетой, а затем – коротко остановимся на инцесте.»
Телевидение безжалостно в выставлении напоказ и упрощении всего личного и постыдного. Предметы обсуждения для исповедальной кабинки и приёмной психиатра теперь доступны публике. На самом деле достаточно скоро мы и наши дети получим возможность увидеть первые эксперименты коммерческого телевидения с обнаженной натурой, которая возможно никого не шокирует, поскольку рекламные ролики уже много лет представляют нам форму лёгкой порнографии, как например в рекламе дизайнерских джинсов. А что касается рекламных роликов – за первые 20 лет жизни молодой американец видит их 1 миллион раз – они тоже делают свой вклад в открывание секретов, которые когда-то были территорией взрослых, всё от вагинальных спреев до страхования жизни и причин супружеских конфликтов. И не следует опускать теленовости, эти странные развлечения, которые каждый день снабжают молодёжь яркими образами ошибок и даже сумасшествия взрослых.
Как следствие, невинность детства удержать невозможно, поэтому дети пропали с телевидения. Вы обратили внимание, что все дети в телешоу показаны как маленькие взрослые, в стиле картин XIII-XIV вв.? Посмотрите любую мыльную оперу, семейное шоу или ситуативную комедию, и, я думаю, вы увидите детей, чьи язык, одежда, сексуальность и интересы не отличаются от взрослых в тех же телешоу.

И в то же время, хотя телевидение начинает стирать традиционную концепцию детства, будет ошибкой считать, что оно ввергает нас во взрослый мир. Скорее оно использует материал взрослого мира как основу для проектирования совершенно нового типа личности. Мы можем назвать эту личность взрослым ребёнком. По причинам, которые частично относятся к способности телевидения достигать всех, частично к доступности его символической формы и частично из-за его коммерческой основы, телевидение поощряет многие привычки, которые мы ассоциируем с детством – например, одержимое желание немедленного удовлетворения, недостаточный учёт последствий, почти безразборная одержимость потреблением. Телевидение, кажется, предпочитает население, состоящее из 3 возрастных групп: с одной стороны младенчество, с другой – старость, а между ними – группа неопределённого возраста, где всем между 20 и 30 годами, и они остаются в таком состоянии пока не наступает пенсия.
В этой связи я вспоминаю телерекламу лосьона для рук. Или возможно это было косметическое мыло. Там нам показывают мать и дочь, и затем просят угадать кто из них кто. Я нахожу это приоткрывающим социологическим свидетельством, поскольку оно говорит нам, что в нашей культуре считается желанным, чтобы мать не выглядела старше дочери, или чтобы дочь не выглядела младше матери. Говорит ли это о том, что детство ушло, или что взрослый мир ушёл – речь идёт об одном и том же явлении, поскольку если нет чёткой концепции, что означает быть взрослым, не может быть чёткой концепции, что означает быть ребёнком.
Как бы вы ни хотели описать происходящую трансформацию, ясно что поведение, привычки, желания и даже внешний вид взрослых и детей становятся неотличимыми. Сейчас почти нет разницы между преступлениями взрослых и детей, и во многих штатах наказания становятся одинаковыми. На заметку: между 1950 и 1985 гг. рост того, что ФБР называет «серьёзными преступлениями» в возрастной группе до 15 лет превысил 11000%! Также очень мало отличается одежда. Индустрия детской одежды практически пережила революцию за последние 15 лет, так что теперь больше не существует того, что мы когда-то однозначно воспринимали как детскую одежду. 11-летние носят тройки на вечеринки в честь дня рождения, 61-летние носят джинсы на вечеринки в честь дня рождения. 12-летние девочки ходят на шпильках, 52-летние мужчины носят кроссовки. На улицах Нью-Йорка и Чикаго можно увидеть взрослых женщин в маленьких белых носках и имитациях Мэри Джейнс и, опять же, мини-юбках, этих самых очевидных и смущающих примерах взрослых, имитирующих детскую одежду. Другой случай: детские игры, когда-то столь впечатляющие и разнообразные и столь категорически неподходящие для взрослых, быстро исчезают. Малая бейсбольная лига и футбольная Пиви, например, не только под надзором взрослых, но и повторяют организацию и эмоциональный стиль больших спортивных лиг. Фаст-фуд, когда-то подходивший только для безупречных дёсен и железных желудков молодёжи, сейчас обычное дело для взрослых. Уже забыто, что взрослые, предполагается, должны иметь более тонкий вкус к еде, чем дети; реклама Макдоналдс и Бюргер Кинг показывает, что это различие более неважно. Язык детей и взрослых также трансформировался, так что, например, идея, что существуют слова, которые взрослые не должны произносить в присутствии детей, сейчас кажется просто нелепой. С таким беспощадным раскрывателем секретов как телевидение, секреты языка трудно хранить, и для меня вполне вообразимо, что в ближайшем будущем мы вернёмся к ситуации XIII-XIV вв., когда никакие слова не считались неподходящими для детских ушей.

Конечно, с помощью современных контрацептивов, сексуальные аппетиты и взрослых и детей можно удовлетворить без серьёзного ограничения и глубокого понимания их значения. Здесь телевидение сыграло огромную роль, поскольку оно не только держит всё население в состоянии высокого сексуального возбуждения, но заостряет внимание на эгалитаризме сексуального удовлетворения: секс трансформирован в продукт, доступный всем – скажем, как ополаскиватель рта или дезодорант для подмышек. Мне осталось упомянуть растущее движение за то, чтобы дать полные законные права детям, более или менее как у взрослых. Упор этого движения – которое, например, противопоставляется насильному обучению – во мнении, что то, что считалось привилегированным статусом детей, на самом деле притеснение, которое только удерживает их от полноправного участия в обществе.

Короче говоря, наша культура предлагает меньше причин и возможностей для детства. Я не настолько узко мыслю, чтобы думать, что одно только телевидение ответственно за эту трансформацию. Другие факторы – упадок семьи, утрата чувства корней – 40 миллионов американцев меняют место жительства каждый год – и умаление (посредством технологии) значимости работы взрослых. Но я считаю, что телевидение создаёт коммуникационный контекст, который продвигает идею, что детство не является ни желанным, ни необходимым; на самом деле, что нам не нужны дети.
Говоря о конце детства, я, конечно, не говорил о физическом исчезновении детей. Но на самом деле, это тоже происходит. Рождаемость в Северной Америке падает – уже целое десятилетие – поэтому по всей стране закрываются школы. Это подводит меня к последней характеристике телевидения, которую нужно упомянуть. Идея детей подразумевает видение будущего. Они живые послания, которые мы отправляем во время, которого не увидим. Но телевидение не может передать чувство будущего или, если это имеет значение, прошлого. Это носитель, сконцентрированный на настоящем, носитель со скоростью света. Всё, что мы видим на телевидении, ощущается как происходящее сейчас. Грамматика телевидения не имеет аналогов прошлого и будущего времени в языке. Она непропорционально усиливает настоящее и трансформирует детское желание немедленного удовлетворения в стиль жизни. Мы приходим к тому, что Кристофер Лаш называет «культурой нарциссизма» - без будущего, без детей, все зависли где-то между 20 и 30 годами.

Как я сказал в начале, я считаю то, что описал, катастрофой – частично потому, что я ценю шарм, необычность, податливость и невинность детства, частично потому, что считаю, что людям нужно побыть детьми, прежде чем они станут взрослыми. Иначе они остаются телевизионными взрослыми детьми на всю жизнь, без чувства принадлежности, неспособными к длительным отношениям, без уважения к пределам и без чувства будущего. Но главное, я считаю, это катастрофа, поскольку по мере того как телевизионная культура стирает грань между ребёнком и взрослым, стирает социальные секреты, подрывает концепции будущего и ценности ограничений и дисциплины, мы, кажется, собираемся двигаться назад к средневековому восприятию, от которого нас освободила грамотность.

Но я не хочу заканчивать на такой отчаянной ноте. Вместо этого позвольте мне предложить перспективу, которая может слегка успокоить. В V в. до н.э. Афины были на грани трансформации из устной культуры в письменную. Но великий афинский учитель Сократ боялся письменности и высмеивал её. Как мы знаем, Сократ не писал книг, и если бы не Платон и Ксенофон (которые писали), мы бы практически ничего не знали о нём. В одном из своих самых длинных диалогов под названием «Фаэдрус» Сократ утверждает, что устная речь лучше всего подходит для выражения серьёзных идей, красивой поэзии и настоящей добродетели. И он доказывает, что письменность подорвёт способность запоминания, диалектический процесс и концепцию приватности. Во всех этих пророчествах он оказался прав. Но он не увидел того, что увидел его ученик Платон – а именно, что письменность породит новые потрясающие способы использования интеллекта. Итак, Сократ был прав, но его видение было ограничено. Без малейшего намерения сделать необоснованное сравнение, позвольте мне закончить следующим: несмотря на то, что я считаю описанную картину достоверной, я искренне надеюсь, что моё видение ограничено, как и видение Сократа, и что телевизионный век может обернуться благословением.
Но я сомневаюсь в этом.

 
< Пред.   След. >

Дизайн сайта Padayatra Dmytriy